Юрист назвал три европейские страны, которые готовы учитывать позицию России по вопросу возвращения в международный футбол, – все остальные, по его словам, настроены резко отрицательно. Спортивный юрист Антон Смирнов, рассуждая о перспективах допуска российских клубов и сборной к турнирам под эгидой УЕФА и ФИФА, заявил, что в нынешних политических условиях это практически нереально.
По оценке Смирнова, европейское футбольное сообщество в целом продолжает воспринимать Россию через призму политической повестки. Он подчеркнул, что среди европейских государств фактически только три страны готовы воспринимать аргументы российской стороны и демонстрировать более взвешенное отношение — это Венгрия, Словакия и Сербия. Остальные государства Европы, по словам юриста, занимают враждебную или откровенно негативную позицию.
Смирнов убежден, что ситуация со спортсменами в игровых видах, и особенно в футболе, не сопоставима с допуском отдельных российских представителей в индивидуальных дисциплинах. Если в ряде олимпийских и других личных видов спорта для россиян уже открыты определённые «окна возможностей», то футбол, по его словам, находится в совершенно особой категории. Это командная игра с колоссальным политическим и медийным значением, и правила здесь гораздо жёстче.
Юрист напоминает, что изначально в решениях об отстранении российских команд ключевым аргументом официально назывались именно вопросы безопасности. Федерациям и лигам было проще сослаться на риски, связанные с проведением матчей, возможными протестами, отказами соперников выходить на поле и общим градусом напряжения вокруг любых встреч с участием российских команд. При этом, считает Смирнов, ФИФА и УЕФА фактически пошли по пути наименьшего сопротивления, полностью подстраиваясь под линию большинства европейских государств.
Он обращает внимание: за прошедшее время политический фон в Европе не изменился в сторону смягчения. С его точки зрения, пока продолжается специальная военная операция, не прекращается поддержка Украины западными странами и сохраняется санкционное давление, говорить о возврате в турниры УЕФА бессмысленно. Не потому, что Россия сама отказывается участвовать, а потому, что, как формулирует Смирнов, «с нами не будут играть». Национальные федерации и клубы в ряде стран, по его мнению, просто откажутся выходить против российских команд, что сделает организацию турниров с их участием невозможной.
В этом контексте юрист считает бесперспективными попытки сравнивать ситуацию в футболе с тем, как выстраивается допуск российских атлетов в отдельных видах спорта. Там действуют другие регламенты, меньшее политическое давление и не такая медийная нагрузка. Футбол, как подчеркивает Смирнов, всегда был и остаётся особой сферой, где пересечение спорта и политики наиболее заметно, а влияние крупных государств и блоков — максимально ощутимо.
Исходя из этого, он предлагает рассматривать альтернативный путь — смену конфедерации. По мнению Смирнова, единственный реальный механизм возвращения российских сборных и клубов в систему официальных международных турниров ФИФА — это переход в другую региональную структуру, где уровень антироссийских настроений существенно ниже. В качестве наиболее логичного варианта он называет Азиатскую футбольную конфедерацию.
Юрист утверждает, что в странах Азии число тех, кто выступает резко против участия российских команд, «сводится к единицам». В такой конфигурации, по его мнению, ФИФА было бы гораздо проще принять решение о допуске России под эгидой другой конфедерации: конфликты интересов будут меньше, сопротивление национальных федераций — слабее, а риски срыва турниров из-за отказов соперников — не такими значительными.
Отдельно Смирнов затрагивает тему влияния Соединённых Штатов. Он высказывает предположение, что в случае возвращения к власти Дональда Трампа давление Вашингтона на азиатские страны с целью не допускать Россию в соревнования там будет минимальным. В том числе он упоминает такие футбольные державы азиатского региона, как Япония, Южная Корея, Австралия, и выражает уверенность, что при изменении американской администрации у США не будет прежней мотивации продавливать отказ от матчей с российскими командами в этих странах.
В Европе же, по оценке юриста, возможные изменения в политике США не играют определяющей роли в вопросе «играть с Россией или нет». Он отмечает, что целый ряд государств — среди них Литва, Латвия, Эстония, Чехия, Польша, Швеция и другие — сформировали устойчиво жёсткую линию в отношении России. И переубедить их в ближайшей перспективе, по словам Смирнова, фактически невозможно, несмотря даже на вероятные геополитические перестановки.
При этом предложение о переходе в Азиатскую конфедерацию открывает целый комплекс новых вопросов. С одной стороны, это потенциальный доступ к официальным турнирам под эгидой ФИФА — от отборов на чемпионат мира до континентальных соревнований. С другой — необходимость перестраивать всю систему календаря, логистики, маркетинга и взаимодействия клубов и сборных. Матчи с соперниками из отдалённых азиатских стран означают большие перелёты, изменения часовых поясов, адаптацию к иным климатическим условиям и новому уровню конкуренции.
С экономической точки зрения переход в другую конфедерацию также неоднозначен. Европейский футбол традиционно считается самой богатой и коммерчески развитой площадкой: здесь сосредоточены ведущие лиги, крупнейшие спонсоры и самые узнаваемые бренды. Выход из европейской орбиты может означать снижение интереса части аудитории, пересмотр контрактов и необходимость выстраивать новые союзы на азиатском рынке. Впрочем, сторонники такой идеи могут аргументировать, что долгое полное отсутствие международных матчей для клубов и сборной наносит не меньший, а порой и больший ущерб спортивному и коммерческому развитию.
С спортивной точки зрения участие в азиатских турнирах может дать российским клубам и сборной уникальный опыт. Там доминируют команды с иными футбольными школами, стилями и традициями. В матчах против Японии, Южной Кореи, Ирана, Саудовской Аравии и других сильных сборных региона можно получать необходимую соревновательную практику, развивать тактическую гибкость и, в конечном счёте, поддерживать уровень, без которого невозможно рассчитывать на успех на мировых первенствах.
Важным аспектом остается и вопрос статуса российских клубов на внутренней арене. Чем дольше они изолированы от международных турниров, тем сложнее удерживать ведущих игроков, развивать академии и мотивировать молодёжь. Регулярное участие в международных матчах — один из ключевых факторов, благодаря которому футболисты получают стимул прогрессировать, а клубы — основания инвестировать в инфраструктуру и подготовку. В этом смысле даже переход в менее привычную для России конфедерацию может рассматриваться как меньшее из зол по сравнению с полной международной паузой.
Не стоит недооценивать и имиджевый фактор. Присутствие России в официальных турнирах под эгидой ФИФА, пусть и в рамках другой конфедерации, означало бы частичное возвращение к нормализации спортивных контактов. Это могло бы стать сигналом для других международных спортивных структур о возможности более гибкого подхода к участию российских команд и спортсменов. Однако подобный шаг потребовал бы серьёзной дипломатической, юридической и организационной подготовки, а также согласованной позиции футбольных властей страны.
Наконец, дискуссия вокруг конфедерации отражает более широкий вопрос: насколько глубоко и надолго политика будет определять судьбу российского футбола на международной арене. Сценарий возвращения в соревнования УЕФА в обозримом будущем при сохранении текущей политической реальности выглядит крайне маловероятным. В то время как альтернативные варианты, вроде азиатского вектора, вызывают споры, но по крайней мере создают пространство для обсуждения конкретных шагов, а не ожидания неопределённого «потепления» отношений с Европой.
Таким образом, позиция Антона Смирнова сводится к тому, что при нынешнем уровне напряжения и доминировании негативного отношения к России среди большинства европейских стран рассчитывать на скорое восстановление статуса-кво в европейском футболе не приходится. В качестве реального пути он видит смену конфедерации и поиск новых партнёров для спортивного взаимодействия, тогда как надежды на внутренний перелом в позициях европейских государств по отношению к российским командам он оценивает как крайне призрачные.