Ночью 20 февраля в московском спортсообществе произошло событие, которое иначе как шоком не назовешь. Обрушилась крыша тренировочного катка ЦСКА — легендарной арены, через которую прошли десятки топовых фигуристов. Именно здесь оттачивали элементы Марк Кондратюк, Александр Самарин, Александра Трусова, Аделина Сотникова и целая плеяда других звезд. Еще совсем недавно на этом льду ежедневно работали группы Елены Буяновой, Анны Царевой, Екатерины Моисеевой. Для их воспитанниц потеря «родного» катка стала не просто технической проблемой, а серьезным испытанием и эмоциональным, и профессиональным.
Переезд на новые арены прошел для всех по-разному. Юниорка София Дзепка, несмотря на смену тренировочных условий, сумела собраться и выиграла финал юниорского Гран-при. А вот выступающие на взрослом уровне фигуристки Мария Елисова и Мария Захарова остались без наград. Для спортсменов такого уровня любая нестабильность, особенно в разгар сезона, может изменить расстановку сил. Именно поэтому их опыт особенно показателен: каково — готовиться к важнейшим стартам, когда под ногами буквально «исчез» привычный лед?
Мария Елисова признается, что ЧП моментально отразилось на подготовке. По ее словам, все привычные ориентиры сбились:
«Стало сложнее готовиться. Необычно оказалось выходить на новый лед — мы очень долго катались на старом катке, знали каждый сантиметр площадки. То льда не хватало, то, наоборот, на дорожку одновременно выходило слишком много людей. Приходилось подстраиваться под ситуацию, какой бы неудобной она ни была».
Когда фигурист ежедневно по много часов крутит прыжки, каждое изменение — от жесткости льда до размеров бортиков — ощущается моментально. Там, где раньше хватало пары шагов разбега, на новом катке приходится перестраивать раскатку, менять траектории, подгонять элементы под иную геометрию площадки. Всё это — в условиях дефицита времени и льда, который приходится делить с другими группами.
Мария Захарова, бронзовый призер чемпионата России-2026, описывает происходящее еще более жестко. Она говорит не только о быту, но и о полном хаосе на тренировках:
«Стало гораздо тяжелее. Нас собралось много, групп за раз выводили сразу несколько. На льду творилась просто каша: ни нормально проехать, ни полноценно подготовиться. Есть люди, которые не видят никого вокруг, идут по своим дорожкам и программам. Время на катке нам урезали почти вдвое. Это сильно выбило из колеи, но, с другой стороны, приходится учиться быть готовой к любым обстоятельствам».
Для одиночниц, особенно владеющих сложными прыжками, такая «каша» на льду — не просто дискомфорт, а реальный риск. Плотный трафик мешает выстраивать заходы на каскады, усложняет работу над дорожками шагов, вынуждает постоянно придумывать, как «вписаться» в пространство. Ошибка в рассчитанном разбеге или необходимость резко уйти с траектории из-за другого спортсмена легко могут привести к срывам, падениям, травмам. В итоге снижается не только качество подготовки, но и внутренняя уверенность — ключевой психологический ресурс фигуриста.
Дополнительным ударом стала еще и неопределенность. Тренеры откровенно признавали: судьба арены до конца не ясна. Елена Буянова вспоминала тот день с явным потрясением:
она говорила, что жертв удалось избежать буквально чудом, а сама новость об обрушении крыши стала огромным стрессом для всех, кто связан с этим катком. По словам тренера, руководство ждет результатов экспертизы, после чего станет понятно, возможно ли восстановление арены и в какие сроки. Буянова подчеркивала, что ЦСКА — каток с огромной историей: здесь воспитывались олимпийские чемпионы, чемпионы Европы и мира, и очень хочется верить, что объект сохранят и вернут к жизни.
Для большинства спортсменок эта арена была не просто местом работы. Это — их ежедневный маршрут, их детство, их первые победы и поражения. Они привыкли приходить туда почти как домой: свой гардероб, свои дорожки в коридоре, знакомые звуки в раздевалке, постоянная команда специалистов вокруг. В один момент всё это исчезло, и многим пришлось заново выстраивать быт: искать, где переодеться, как добираться до нового катка, как вписаться в расписание чужих групп, как подстроить новые условия под свои стартовые планы.
Психологическое давление в такой ситуации часто оказывается сильнее, чем физическая усталость. Спортсменка выходит на старт не только с задачей откатать программу, но и с грузом последних недель: недокатанные прокаты из‑за нехватки льда, сорванные тренировочные планы, раздражение от постоянной толкотни на льду, страх ошибиться на непривычном покрытии. В таких условиях выйти и бороться за медали особенно сложно — требуется почти идеальное самообладание.
При этом и Елисова, и Захарова подчеркивают: жаловаться бесконечно нельзя, спорт не оставляет права надолго застревать в негативе. Переезд, сокращение льда, «толпа» на тренировках — все это они стараются воспринимать как жесткий, но полезный опыт. Умение сохранять концентрацию в нестандартных обстоятельствах часто и отличает зрелого спортсмена от того, кто еще не сформировал внутренний стержень. Сегодня это — обрушившаяся крыша родного катка, завтра — перенос соревнований, смена партнеров по тренировочной группе, травма соперницы, из‑за которой меняется расписание разминок. Готовность к неожиданностям постепенно становится неотъемлемой частью профессии.
Тренерам в сложившейся ситуации тоже пришлось перестраиваться на ходу. Нужно одновременно думать о безопасности, логистике, распределении льда и при этом пытаться удержать соревновательную форму своих ведущих спортсменок. План подготовки к финалу Гран-при и другим стартам фактически пришлось перебирать заново: корректировать нагрузку, отказываться от чего‑то второстепенного, жертвовать хореографическими тренировками ради дополнительных выходов на лед или, наоборот, усиливать «сухую» подготовку, если ледового времени категорически не хватало.
Еще один важный аспект — техническая подготовка. Сложные прыжки и каскады требуют не только стабильной физической формы, но и «накатанности» на конкретном льду. Фигуристы по‑разному чувствуют скольжение, глубину дуг, сцепление лезвия с покрытием. На новой арене эти ощущения приходится буквально «перекалибровывать». Некоторые прыжки, которые на старом катке выполнялись почти автоматически, временно начинают «плыть», а это моментально отражается и на уверенности, и на оценках.
Всё это особенно болезненно ощущается на фоне осознания, какой путь прошла арена ЦСКА. Для многих поколений фигуристов этот каток был символом системной школы, традиций и преемственности. В коридорах висели фотографии чемпионов, на трибунах родители переживали первые старты детей, на льду рядом с известными спортсменами росли маленькие новички, впитывая атмосферу большого спорта. Понимание, что это место может исчезнуть или надолго закрыться, добавляет еще один слой тревоги — уже не только за текущий сезон, но и за будущее всей школы.
Тем не менее спортсменки продолжают работать. Они пересобирают свои режимы дня, привыкают к новым залам ОФП, выстраивают общение с коллегами на чужом катке, ищут плюсы там, где, казалось бы, их нет. Кто‑то использует период нестабильности, чтобы сделать акцент на компонентах — скольжении, выразительности, дорожках шагов. Кто‑то, наоборот, концентрируется на «подпольной» силовой и прыжковой подготовке вне льда, чтобы потом быстрее вернуться к привычному объему прыжков.
Сейчас всем, кто связан с фигурным катанием ЦСКА, остается ждать результатов экспертизы и официального решения по судьбе арены. За кулисами продолжается борьба за каждую минуту льда и за сохранение стабильности для спортсменок, владеющих сложнейшими элементами. Их сезон уже оказался под ударом обстоятельств, не зависящих от них самих, но именно в таких историях и проверяется, насколько прочен характер, насколько сильна мотивация и насколько команда готова идти вперед, даже когда привычный лед уходит из‑под ног.