«Где-то голым пробегался по улице». Призёр ОИ‑2026 Никита Филиппов — о спорных картах, Родниной, «Спартаке» и жизни после Олимпиады
—
Никите Филиппову всего 23 года, а его послужной список уже выглядит как карьерная мечта: призёр этапов Кубка мира, чемпион Европы, вице-чемпион Олимпийских игр‑2026 в ски-альпинизме. Этот сезон сделал его одним из главных героев зимы и фактически лицом вида спорта, о котором ещё пару лет назад знали лишь самые увлечённые горнолыжными дисциплинами болельщики.
Сейчас Филиппов уверенно пользуется всплеском интереса, продвигая ски-альпинизм, общаясь с медиа и болельщиками, и параллельно строя планы — как спортивные, так и жизненные. В большом интервью он вспоминает Олимпиаду, рассказывает о знакомстве с лыжником Савелием Коростелёвым, отвечает на слова Ирины Родниной, делится забавными историями про споры и карты, а заодно признаётся в любви к футбольному «Спартаку».
—
— Первая Олимпиада в карьере — и сразу медаль. Внутренне вы изначально были уверены, что всё закончится именно так?
— Да, я реально шёл на Игры с ощущением, что эта медаль — моя. Не в смысле заносчивости, а с пониманием: я сделал всё, чтобы за неё бороться. Минимальный план у меня был — попасть в призы и взять бронзу. Максимальная цель — золото. В итоге получилось что-то посередине, но всё равно очень круто. Сказать, что я был в шоке, не могу — я к этому результату шёл последовательно.
— Что вы почувствовали в момент, когда стало ясно, что вы — вице-чемпион Олимпиады?
— Это вообще невозможно ни с чем сравнить. Такой концентрации эмоций у меня не было никогда. Эйфория, облегчение, какое-то внутреннее «наконец-то». А уже на следующий день — странная смесь усталости и счастья. Неделя до старта и неделя после — это какие-то дикие эмоциональные качели. Никакие другие старты, даже самые важные, да и никакие события в моей жизни за 23 года с этим не сравнишь.
— Даже титул чемпиона Европы рядом не стоит?
— Совершенно точно нет. Чемпионат Европы — это очень круто, но Олимпиада — другая лига. Там атмосфера, масштаб, осознание, что тебя смотрит весь мир. Это как играть товарищеский матч и финал большого турнира — вроде бы тот же спорт, но ощущения другие.
— На Игры вы ехали с ярлыком одного из главных фаворитов. Давило то, что вас называли почти главным гарантом медали?
— Немного, конечно, давило. Невозможно совсем не реагировать, когда постоянно слышишь: «Ну, с Филиппова медаль почти точно будет». Я старался дистанцироваться от этого, не читать всё подряд, не загоняться. Очень не хотел стать заложником ожиданий — ни своих, ни чужих. В итоге сам факт давления на результате не отразился: вышел, сделал свою работу.
— После Олимпиады у вас сильно выросла узнаваемость? Поймали себя на ощущении, что стали легендой?
— Нет, до легенды мне, мягко говоря, далеко. Наоборот, где-то внутри до сих пор ощущаю себя немножко самозванцем. Вчера смотрел по телевизору людей, которые для меня были кумирами, а сегодня они зовут меня на встречи, общие мероприятия, предлагают вместе поучаствовать в каких-то проектах. И ты стоишь рядом и думаешь: «Подождите, это точно про меня?» Внимание приятное, но иногда неловко.
— Кто из известных людей поздравил вас после успеха на Играх?
— Министр спорта лично поздравил — это, конечно, очень серьёзный, статусный человек. Писали в личные сообщения чемпионы и призёры Олимпийских игр из совершенно разных видов спорта. Особенно много было обращений от гимнастов — видимо, у них тоже откликается тема выносливости и дисциплины. Для меня все эти сообщения — сильная поддержка.
— Вам не приходили провокационные предложения, вроде того, что получал Савелий Коростелёв от порноактрисы?
— Нет, такого не было. До такого уровня скандальности я пока не дорос, видимо. И, если честно, не очень-то и хочется.
— Как думаете, Савелий бы справился с её «предложением» за 16 часов, как она там озвучивала?
— Он сам говорил, что 16 часов — это перебор. Но если с перерывами на еду и воду… теоретически, наверное, можно выжить (смеётся). Савелий — парень выносливый.
—
— Раньше вы рассказывали историю, как на одном из этапов Кубка мира к вам в пять утра пришли допинг-офицеры. На Олимпиаде часто с этим сталкивались?
— Да, перед Играми у меня уже несколько раз подряд брали допинг-пробы, и после стартов — тоже. За одну неделю набежало три-четыре теста. Я был к этому готов: сейчас это обязательная часть жизни профессионального спортсмена. Бывает, что ты ставишь удобное для себя часовое окно, а они всё равно являются в пять утра. Но я не драматизирую — это нормально, так и должно быть.
— При этом срок вашей визы истекал прямо во время Олимпиады. Не боялись повторения истории, как у Петра Гуменника?
— Был лёгкий мандраж, не буду скрывать. Всё делали в очень сжатые сроки, пообещали, что помогут продлить, но гарантий никто не давал. В голове жила мысль: а вдруг в последний момент не продлят, и всё? Было бы очень обидно — пройти такой путь и уехать домой в разгар Игр. Честно, если бы вдруг визу не одобрили, я бы до последнего пытался там остаться. Это же Олимпиада, ради неё живёшь многие годы.
— Как в итоге решился вопрос?
— Всё сделали через консульство, визу выдали достаточно быстро. Нервотрёпка была, но обошлось. Сейчас уже вспоминаю это как забавный эпизод. Тогда, конечно, было не до смеха.
— То есть теоретически вы могли вообще не попасть на решающие старты и не завоевать эту медаль?
— Да, такой сценарий был возможен. Представляете, я потом всю жизнь прокручивал бы в голове: «А что, если бы…» Хорошо, что всё сложилось так, как сложилось.
—
— Уже после Игр вы рассказали у себя в соцсетях, что нейтральным спортсменам не выдали олимпийские смартфоны. Предполагали, что это вызовет такой резонанс?
— Нет, я не ожидал, что это настолько разойдётся. Я понимал, что Олимпиада всегда связана не только со спортом, но и со скандалами, интригами, разными спорными решениями. Но не думал, что внутри страны эта тема так сильно зацепит людей. В итоге поддержка оказалась очень ощутимой, и я этому рад. Сейчас у меня уже есть один iPhone — я подарил его отцу. Второй мне обещали, но пока мы не очень можем состыковаться. Надеюсь, вопрос всё-таки решится.
— На ваши слова довольно жёстко отреагировала Ирина Роднина: мол, «зачем Филиппов вообще приехал на Олимпиаду, за смартфоном? Парню, наверное, обидно, других наград, видимо, не будет». Вас задела эта фраза?
— Услышать такое от человека уровня Ирины Константиновны, конечно, не очень приятно. Но я старался не воспринимать это как личное оскорбление. Она — олимпийская легенда, привыкла к другим временам и другим правилам. У нас поколения разные, взгляд на многие вещи тоже различается. Я приехал на Олимпиаду точно не за телефоном — иначе я бы не рвал себе горло на подъёмах и не падал от усталости на финише. Смартфон — это всего лишь символический бонус, не более.
— Вы бы хотели с ней лично обсудить эту историю?
— Если когда-нибудь пересечёмся и разговор сам собой зайдёт — не исключаю. Я не сторонник скандалов. Можно спокойно объяснить, что речь была не о жадности, а о равном отношении ко всем участникам Игр. Но специально инициировать конфликт я не собираюсь.
—
— Давайте к более лёгким темам. Вы рассказывали, что иногда проигрывали споры так эпично, что приходилось «где-то голым бегать по улице». Это правда или миф?
— Не совсем миф (смеётся). Было пару ситуаций, когда с друзьями играли в карты или во что-то ещё и придумывали дикие задания для проигравших. В итоге один из таких споров закончился тем, что я ночью ненадолго выбежал по улице в чем мать родила. К счастью, это было не в центре города, а в довольно тихом месте. Но да, бывает, что азарт в компании зашкаливает.
— Вы часто спорите на что-то серьёзное?
— Сейчас уже гораздо реже — всё-таки статус другой, и надо думать, что ты делаешь. Но в подростковом и юношеском возрасте споры были частью тусовки. Ставки — от глупых челленджей до бытовых вещей типа «кто моет посуду неделю». Более жёсткие задания старались всё-таки фильтровать. Хотя, как видите, не всегда успешно.
— В каких играх вам чаще всего не везёт?
— В картах я, кстати, далеко не самый сильный. Иногда считал, что всё просчитал идеально, а в итоге оставался ни с чем. В спорте я больше контролирую процесс, а играть в карты с хитрыми друзьями — совсем другой вид экстремального спорта.
—
— После Олимпиады у вас наверняка появились новые финансовые возможности. На что в первую очередь решили потратить призовые?
— Самое важное — жильё. Я давно мечтал о своей квартире, чтобы было место, куда возвращаешься после сборов и стартов, и это действительно твой дом. Сейчас занимаюсь этим вопросом, присматриваюсь к вариантам. Не хочется сгоряча взять первое, что попалось, нужно всё взвесить. Часть денег, конечно, пойдёт на восстановление и подготовку: сборы, оборудование, медицинское сопровождение.
— Ощущаете, что ваша жизнь разделилась на «до» и «после» этой Олимпиады?
— Однозначно да. До Игр я был спортсменом, которого хорошо знали внутри узкого круга ски-альпинизма. После — меня стали узнавать в аэропортах, на улицах, в магазинах. Появилось больше ответственности: уже нельзя просто сделать глупость и надеяться, что это никто не заметит. С другой стороны, мне это даже помогает — лишний стимул держать планку.
—
— Ски-альпинизм пока не самый популярный вид спорта. Вы чувствуете себя его «амбассадором»?
— Отчасти да. Я понимаю, что для многих людей ски-альпинизм — что-то новое и непонятное. Поэтому объясняю, что это не просто «забраться в гору и спуститься». Это очень тактический, выносливый, технически сложный вид спорта. Хочется, чтобы в стране появлялось больше любительских стартов, секций для детей, клубов. Если мой успех подталкивает кого-то впервые встать на ски-тур и попробовать — значит, всё делаю не зря.
— Есть планы остаться в этом виде спорта на долгие годы? Или думаете о переходе в другую дисциплину?
— Пока я на сто процентов в ски-альпинизме и не собираюсь никуда сворачивать. Впереди ещё много сезонов, чемпионатов, Кубков мира. И, конечно, следующая Олимпиада. Но параллельно мне интересно развиваться шире: участвовать в проектах, связанных с горами, ездой вне трасс, возможно, когда-нибудь поработать тренером или экспертом. Жизнь не заканчивается на карьере спортсмена, и я это хорошо понимаю.
—
— Вы несколько раз говорили, что болеете за футбольный «Спартак». Откуда эта симпатия?
— У нас в семье долгое время по телевизору крутили именно матчи «Спартака». Как-то так сложилось, что я начал смотреть, переживать, запоминать игроков. Потом пошло-поехало: разбираешь составы, следишь за турнирной таблицей, смотришь почти все матчи. Я не из тех, кто радикально болеет и ругается с другими фанатами, но за «Спартак» переживаю очень искренне.
— С ребятами из футбольной команды уже знакомы?
— Пока только шапочно, через общие мероприятия. Было бы интересно как-нибудь вместе провести тренировку: мы бы им показали что-то из нашей горной подготовки, а они нам — свои игровые упражнения. Такие коллаборации очень помогают популяризировать и футбол, и ски-альпинизм.
—
— Вы родом с Камчатки. Насколько сильно детство в таких условиях повлияло на ваш выбор спорта?
— Камчатка — идеальное место для того, чтобы влюбиться в горы раз и навсегда. У нас зимой снег по полгода, вокруг сопки, вулканы. Ты с детства видишь эти масштабы и понимаешь, что без гор жить не получится. Там я впервые встал на лыжи, там же прошёл свои первые походы. Думаю, если бы я родился в мегаполисе, путь в спорт мог бы быть совершенно другим.
— Не думали когда-нибудь сделать на Камчатке свой тренировочный лагерь или школу?
— Это одна из долгосрочных мечт. Камчатка заслуживает того, чтобы там появилось больше инфраструктуры для горных видов спорта. Хотелось бы когда-нибудь организовать детские сборы, где ребята могли бы не только тренироваться, но и изучать горы, лавинную безопасность, ориентирование. Но это серьёзный проект, к нему нужно подходить основательно.
—
— Как вы себя видите через 10-15 лет?
— Хотелось бы подойти к этому времени с ощущением, что я выжал максимум из спортивной карьеры. Несколько Олимпиад, медали разных достоинств, стабильное место в числе лидеров — это цель. Параллельно хочу найти себя в чём-то ещё: возможно, работа с молодёжью, развитие ски-альпинизма в стране, участие в общественных или образовательных проектах. И, конечно, хочется простых человеческих вещей: семья, дом, куда всегда хочешь возвращаться.
— Если бы можно было дать совет самому себе 16-летнему, что бы вы сказали?
— Не переживай так сильно из-за неудач. Тогда любая проигранная гонка казалась концом света. Сейчас понимаю, что именно провалы сильно закаляют. Ещё сказал бы: «Доверяй себе и не бойся мечтать громче». Если бы мне тогда сказали, что я стану вице-чемпионом Олимпиады, я бы, наверное, рассмеялся. А теперь это часть моей истории — и только начало.