Дочь Этери Тутберидзе Диана Дэвис и ее партнер по танцам на льду Глеб Смолкин начали Олимпиаду‑2026 в статусе лидеров сборной Грузии. В командном турнире они стали шестыми в ритм‑танце, набрав 78,97 балла, и этим результатом сохранили своей команде реальные шансы включиться в борьбу за медаль. Сразу после проката дуэт подробно рассказал о своих ощущениях, проблемах с льдом и условиями в олимпийской деревне, а заодно фактически дал понять: возвращаться в сборную России они не планируют.
«Выложились на 90%, но лед разочаровал»
— Как по ощущениям прокат? На сколько процентов, если оценивать внутри команды, вы сегодня выложились?
Смолкин: Думаю, примерно на девяносто. К концу программы мы раскрепостились, почувствовали и лед, и арену, и публику, лучше поняли размеры площадки. Но если говорить откровенно, качеством льда я не доволен. Его здесь принято хвалить, все вокруг повторяют, какой он замечательный, но, по‑моему, на олимпийской арене он должен быть куда лучше.
— В Монреале, где вы тренируетесь, лед качественнее?
Смолкин: Без сомнений.
— А что именно не так с льдом, если объяснить простыми словами?
Смолкин: Утром я вышел на тренировку — к этому моменту лед уже был залит и выглядел нормально. Но потом еще две машины подряд стали накатывать новые слои воды. В итоге получилось, что круг за кругом вода наслаивается, образуется слишком толстый влажный слой. Первая группа буквально заходит в лужи — вода летит на голени. Ладно, у них хотя бы есть шанс, что за полчаса это подмерзнет. А вот мы идем во второй группе и попадаем на полу‑сырая, пружинящая поверхность. Лед становится каменным и при этом «отстреливающим» — местами нас на нем просто подбрасывает.
— Насколько это реально повлияло на сам прокат?
Смолкин: Условия одинаковые для всех, поэтому стараемся не зацикливаться. Но к таким нюансам приходится относиться внимательнее. Если на хорошем льду можно позволить себе больше риска, легко «летать», играть с ребрами, то здесь приходится приземляться в прямом смысле слова — аккуратнее ставить ноги, постоянно контролировать опору. Иначе тебя просто выкинет из дуги или подбросит в ненужный момент.
— Можно ли как‑то донести это до тех, кто отвечает за качество льда, чтобы что‑то изменилось?
Смолкин: Мы уже обращались, говорили об этом. Пока, к сожалению, никакого эффекта это не дало.
Олимпиада без ковидных ограничений — совсем другой мир
— Вы уже говорили, что Игры в Пекине были «урезанными» из‑за ковидных правил. Можно ли вообще сравнить тот опыт с нынешним?
Смолкин: Это два разных мира. Тогда все сидели в изоляции, все в масках, живого общения почти не было. Здесь же зал полон зрителей, люди свободно общаются, пересекаются, обсуждают прокаты. Даже важен сам факт, что спортсмены из разных стран просто видятся, разговаривают, поддерживают друг друга. Жизнь вокруг кипит.
Вчера, например, мы встречались с президентом Грузии. Это для нас очень значимый момент. Грузия реально рассчитывает побороться за медаль в командном турнире, и глава государства лично сидит на трибунах, следит за прокатами, переживает. Это чувствуется.
Быт в деревне: сломанный свет и дым в туалете
— Как дела с бытом в олимпийской деревне? Вам уже починили свет в номере?
Смолкин: Нет, ничего не изменилось. Если честно, условия оставляют желать лучшего.
Дэвис: У меня еще отдельная проблема — где‑то сверху или снизу в туалете постоянно курят.
Смолкин: Придется вычислять, кто именно. Потому что запах стоит такой, что невозможно не заметить.
Дэвис: А у меня астма, и это для меня не просто дискомфорт, а реальная проблема.
Смолкин: В итоге получается максимально некомфортно во всех смыслах — и с точки зрения бытовых условий, и с точки зрения здоровья.
«Грузия — претендент на бронзу, мы должны бороться»
— Можно ли говорить, что ваша цель в командном турнире — бронза?
Смолкин: Конечно, мы будем за нее сражаться. Грузия сегодня — одна из реальных претендентов на третье место, и это само по себе очень приятно. Надо ставить перед собой амбициозные задачи, иначе нельзя расти. Цель — максимально высокая: и тогда есть шанс добиться чего‑то по‑настоящему большого.
— Что сказал вам президент Грузии, когда вы встретились?
Смолкин: Разговор шел на грузинском, поэтому мы ориентировались по переводу. Но суть понятна: он очень гордится командой. Рассказал, что смотрел чемпионат Европы, что ради выступления наших ребят, которые взяли золото, даже разбудил ночью жену. Он действительно в теме, внимательно следит, искренне болеет. После Европы вся страна жила фигурным катанием.
«78,97 на Олимпиаде — это не провал, а рабочий результат»
— 78,97 за ритм‑танец — как вы воспринимаете этот прокат и судейство?
Смолкин: Конечно, хочется видеть рядом с фамилией цифру поближе к 80. На чемпионате Европы нам чуть‑чуть не хватило уровней на твизлах — по сути, по глупости. Здесь пока сложно однозначно сказать, чего не добрали, пока не разобрали элементы и уровни детально.
Но мы уже приблизились к отметке 79, буквально пару деталей нужно добавить, чтобы стабильно выходить за 80. Для Олимпиады результат в районе этих цифр — вполне достойный. Мы понимаем, что уже находимся в этой зоне и можем за нее бороться.
«Поддержка из России чувствуется — и это важно»
— В России вас многие продолжают воспринимать как «свою» пару и искренне за вас болеют. Насколько это для вас важно?
Смолкин: Когда ты чувствуешь поддержку, не так важно, где находишься и за какую страну выступаешь. Огромное спасибо всем, кто переживает за нас, пишет теплые слова, следит за стартами. Мы это ощущаем и очень ценим.
«Переход под флаг Грузии был логичным шагом»
— Можно ли теперь уверенно сказать, что переход в сборную Грузии оказался правильным решением? Ведь вы находитесь на Олимпиаде, боретесь за медали.
Смолкин: С нашей точки зрения, это был верный шаг. Всем стало проще: в России у спортсменов свой путь, своя плотная конкуренция, свои задачи. У нас — другой маршрут. В танцах на льду очередь на большие старты может растягиваться на годы, и совершенно не хочется стоять в ней, не имея четких перспектив.
Мы выбрали путь, по которому двигаемся спокойно, последовательно, в рамках правил. У нас своя программа, своя федерация, свои цели. И по ощущениям, со временем и в России к этому стали относиться спокойнее — хейта заметно меньше. Лично меня он никогда сильно не задевал, но когда видишь откровенно несправедливые вещи, это, конечно, неприятно.
— Вы вообще читаете комментарии в сети?
Смолкин: Стараюсь нет. Может быть, иногда что‑то пролистываю, но специально не погружаюсь.
Почему Диана Дэвис не вернется в сборную России
Тема возвращения Дианы Дэвис под флаг России регулярно всплывает в обсуждениях, но сама картина сегодня складывается так, что этот сценарий практически исключен. На это влияет сразу несколько факторов.
Во‑первых, переход под юрисдикцию другой федерации — не спонтанное решение, а долгосрочный выбор. Пара строит спортивный цикл на годы вперед, планирует программы, подводки к чемпионатам Европы и мира, следующей Олимпиаде. Возврат обратно означал бы новый период ожидания, бюрократию и возможную потерю сезонов — а в танцах на льду время играет против спортсменов.
Во‑вторых, в России по‑прежнему колоссальная конкуренция в танцах. Даже без учета нынешних международных ограничений внутри страны сформирован плотный пул сильных дуэтов. Возврат Дэвис и Смолкина автоматически поставил бы их в очередь за правом представлять страну на крупных стартах, причем далеко не факт, что с понятной перспективой. В сборной Грузии они являются безусловными лидерами и получают полный объем доверия и стартов.
В‑третьих, юридически и спортивно такой разворот тоже крайне сложен. Любое новое изменение спортивного гражданства связано с согласованиями между федерациями, потенциальными карантинными периодами, паузами в допуске к международным турнирам. На пике карьеры сознательно уходить в такой «штопор» — слишком большой риск.
Наконец, есть и человеческий фактор. За последние годы у пары сформировалась собственная идентичность — они ассоциируются с грузинской командой, общаются с болельщиками, чувствуют поддержку страны и руководства. Президент Грузии лично присутствует на трибунах, следит за их выступлениями, команда рассчитывает на их баллы в команднике. Отказываться от такой роли ради туманной перспективы в другой сборной логики не имеет.
Все это в совокупности и подводит к очевидному выводу: реального повода ожидать возвращения Дианы Дэвис в сборную России нет. И сама пара своими действиями и высказываниями показывает, что смотрит вперед именно с грузинской командой.
Роль Этери Тутберидзе: семья, но не федерация
Важно и то, что Диана — взрослый самостоятельный спортсмен, а не просто «дочь известного тренера». Да, Этери Тутберидзе по‑прежнему остается ключевой фигурой в мире фигурного катания, но формально она никак не определяет спортивное гражданство дочери и маршрут ее карьеры.
Решение о выступлении за Грузию было принято с учетом интересов пары, их реальных шансов на международной арене и понимания ситуации в российских танцах на льду. Фактор родственных связей в этом случае играет роль эмоционального фона, но не управляет спортивной логикой.
Для самой Этери Георгиевны важнее, чтобы Диана реализовала себя как спортсменка на максимальном уровне, чем то, под каким флагом это произойдет. Карьера фигуриста коротка, и потратить лучшие годы в ожидании шанса — куда болезненнее, чем выслушать критику за смену сборной.
Жизнь между Монреалем и сборной Грузии
Еще один аспект, делающий возврат в Россию маловероятным, — тренировочная база и сложившаяся система подготовки. Дэвис и Смолкин работают в Монреале, в одном из сильнейших мировых центров танцев на льду. Там отлажен тренировочный процесс, есть спарринг с ведущими парами планеты, специалисты по хореографии, скольжению, постановке.
Связывать себя с иным федеративным центром означает перестраивать всю систему — а она уже дает результат: участие в Олимпиаде, высокие оценки на чемпионатах Европы, устойчивое присутствие в элите. При таких вводных логичнее укреплять нынешнюю позицию, чем снова начинать с нуля в другой структуре.
Психология хейта и взрослая позиция спортсменов
Отдельно стоит остановиться на теме хейта, которую затронул Смолкин. Любой переход из одной сборной в другую автоматически порождает волну критики, обвинений в предательстве, уколов в адрес спортсмена и его семьи.
Со временем градус обсуждений заметно снизился. Это связано и с тем, что пара стабильно показывает высокий уровень, и с тем, что болельщики постепенно привыкают к новой реальности: Дэвис и Смолкин — лидеры Грузии, но при этом неизбежно остаются «своими» для части российской аудитории, выросшей на тренерской легенде Тутберидзе.
Позиция самих спортсменов взрослая: они не погружаются в комментарии, не спорят в сети, не отвечают на каждую реплику. На первый план у них выходит спорт — качество прокатов, уровни элементов, стабильность на ключевых стартах. Именно результаты, а не споры в интернете, в итоге определят, как их будут воспринимать через несколько лет.
Что дальше: планы на цикл и место в мировой элите
Олимпиада в Милане — лишь одна из точек длинной дистанции. Диана Дэвис и Глеб Смолкин уже закрепились в сегменте пар, которые претендуют на высокие места в Европе и достойные позиции на мировых чемпионатах. Их цель — не разовая вспышка, а стабильное присутствие в топе.
В ближайшие годы основной задачей станет наращивание технической сложности, шлифовка уровней и борьба за те самые заветные 80+ баллов в ритм‑танце и серьезные цифры в произвольном. Сильная тренерская школа в Монреале, доверие грузинской федерации и уже накопленный опыт двух Олимпиад дают им все шансы для этого.
И при таком раскладе разговоры о возвращении в сборную России выглядят не только нереалистичными, но и бессмысленными: их путь уже проложен, и он идет через грузинскую команду и крупные международные старты под красно‑белым флагом.
***
Таким образом, история Дэвис и Смолкина — это пример того, как спортсмены выбирают не громкое имя федерации, а маршрут, который дает им максимальный шанс реализовать себя. Диана остается дочерью Этери Тутберидзе, но ее спортивная биография теперь неотделима от Грузии. И возвращаться обратно в российскую сборную — шаг, который противоречил бы и логике карьеры, и уже достигнутому статусу на мировой арене.