«Мне дали нейтральный статус, но я все равно закончила выступать». Диана Чугунихина — о детстве в гимнастике, сборной, психологическом давлении и жизни после карьеры
— Диана, как гимнастика вообще появилась в твоей жизни? Насколько этот вид спорта заметен в Ростове?
— В детстве у меня был очень простой выбор: мама предложила либо пойти по стопам старшей сестры в танцы, либо попробовать гимнастику. Мне, конечно, хотелось быть «своей», а не копировать сестру, поэтому выбрала второй вариант.
Сначала занималась в обычном зале — для детей условия были неплохие, но для серьезного спорта, как я сейчас понимаю, они вообще не подходили: низкие потолки, нет помоста, инвентарь самый базовый. Тем не менее именно там я сделала первые шаги.
Сейчас ситуация в Ростове сильно изменилась: появились специализированные залы, открыли училище олимпийского резерва, есть современный помост, больше возможностей для подготовки. По ощущениям, город постепенно превращается в точку притяжения для маленьких гимнасток — инфраструктура развивается, тренеров становится больше, и детям уже есть куда расти.
— Вспоминаешь ли ты свои первые тренировки? В какой момент стало понятно, что это уже не просто кружок?
— Начало было тяжелым. Я совсем не рвалась на тренировки. Меня чаще всего приводила бабушка: перед входом в зал я ревела, цеплялась за нее, убеждала, что не хочу туда идти.
Перелом настал не сразу, постепенно. Со временем гимнастика перестала быть пугающей обязанностью и стала чем‑то своим, привычным. Мы начали выезжать на первые отборы — на первенство Ростовской области, затем на первенство Южного федерального округа. Вот тогда появилось чувство: это уже не просто занятие «для галочки». Есть цель, результаты, отборы, ответственность.
— Слезы и нежелание ходить на занятия — это было про усталость или про боль?
— Скорее про страх перед тем, что нас будут тянуть. Это знают все, кто занимался художественной гимнастикой: растяжка — это больно, особенно в детстве. Я понимала, что сейчас зайду в зал, начнется тренировка, а потом будет именно этот момент, когда меня сажают на шпагат, давят, тянут. От этого и возникало внутреннее сопротивление. Не хотелось снова через это проходить.
— Какими остались в памяти первые крупные соревнования?
— Сначала мы выступали в пределах Ростовской области, а потом я отобралась на первенство Южного федерального округа. Там тогда в личной программе выступала Нонна Нянина. Уже была сложившаяся «тройка» сильных девочек, более возрастных, опытных, и казалось, что пробиться к ним нереально.
Но я вышла в финал, одна из девочек сильно ошиблась, и в итоге я стала второй. Это позволило впервые в жизни отобраться на первенство России.
На том первенстве я впервые вживую увидела Лалу Крамаренко, многих тогдашних лидеров, практически в полном составе сборную. Это был другой мир — профессиональный, недосягаемый. И именно он сильно подстегнул желание тренироваться, усложнять элементы, бороться за место наверху.
— В 2022 году ты громко заявила о себе на первенстве России. Что изменилось после той победы?
— Накануне, в октябре 2021-го, проходили «Надежды России». В юниорскую сборную тогда набирали 12 гимнасток, а я финишировала тринадцатой. Это было очень больно: один шаг до мечты. Я ехала домой, ощущая и пустоту, и разочарование — казалось, что всё пролетело мимо.
А потом нам пришло письмо: нас вызывают в «Лужники» на контрольную тренировку к Ирине Александровне Винер. Мы собрали вещи, приехали, я показала четыре вида на хорошем уровне. После просмотра нас построили, и Ирина Александровна сама выбрала несколько человек — примерно шесть-десять, кто ей понравился.
И уже в конце 2021 года меня пригласили в Новогорск. Так я официально оказалась в сборной.
На следующем первенстве России мне удалось выиграть упражнение с лентой и взять бронзу в булавых. Для меня это было почти шоком: я только-только попала в национальную команду — и сразу первое в жизни золото на таком уровне. До этого у меня никогда не было титула чемпионки России.
— Помнишь первый приезд в Новогорск как член сборной? Какие были ощущения?
— Честно, вначале было страшно. Я никак не могла осознать, что это происходит именно со мной: я действительно в сборной, буду жить и тренироваться в том самом легендарном месте. Было ощущение нереальности происходящего.
Но параллельно — огромная радость за себя, за тренеров. Все, что мы проделали с моими первыми наставниками, Анжелой Геннадьевной Пискаревой и Александрой Сергеевной Ванжа, вдруг обрело смысл. Мы начинали вместе, и они довели меня до сборной. Радость и благодарность очень быстро перекрыли страх — со временем в Новогорске становилось все спокойнее, привычнее.
— Каково это — тренироваться на соседнем ковре со звездами сборной?
— Наши тренировки проходили рядом с Диной и Ариной Авериными. Бывало, что наша группа уже заканчивала занятие, а они все еще продолжали работать. Я часто оставалась в зале, чтобы просто посмотреть, как они тренируются.
Для меня это была большая честь — делить с ними один зал, видеть, как они выстраивают тренировку, как реагируют на ошибки, как снова и снова повторяют элементы. Это мощная школа: ты не просто слушаешь тренера, ты еще и каждый день визуально учишься у лучших.
Я по-настоящему благодарна всем, кто в тот период был рядом: тренерам, девочкам, медицинскому штабу. Без их поддержки мой путь был бы совсем другим.
— Принято ли в Новогорске помогать друг другу? Или каждый сам за себя?
— Конечно, конкуренция есть, но человеческое отношение никуда не исчезает. Если мы работаем на одном ковре, и кто-то видит явную ошибку — могут подсказать: где-то подсобрать корпус, где-то не торопиться с броском, напомнить про акценты музыки.
К более старшим можно подойти с вопросом — и они обычно отвечают, подскажут, поделятся опытом. Важно, как ты обращаешься: с уважением, с желанием слушать. Тогда и отношение к тебе такое же. В этом смысле сборная — не только про борьбу, но и про обмен опытом.
— Ты была одной из самых заметных гимнасток сборной в период отстранения. Насколько тяжело было тренироваться, понимая, что международный старт под вопросом?
— Это было, пожалуй, самым сложным — психологически. Мы готовились на том же уровне, что и раньше: сложные программы, ежедневная работа, никакой скидки на обстоятельства. Но в глубине души ты понимаешь, что можешь так и не выйти на ковер под гимн, флаг, не почувствовать ту атмосферу, о которой все мечтают.
Каждый старт внутри страны становился как маленький чемпионат мира — потому что не было ясно, когда вообще можно будет сравнить себя с другими странами. И все равно ты стараешься держать планку, не позволяешь себе расслабиться, хотя внешне кажется, что нет «большой цели».
— Год назад тебе одной из первых дали нейтральный статус. Что ты почувствовала в тот момент?
— Сначала это казалось окном в будущее. Вроде бы появился шанс: статус есть, формально путь на международные старты как будто открыт. Я очень радовалась, появилась дополнительная мотивация еще подтянуть элементы, улучшить чистоту, не сдаваться.
Но потом, по мере того как ситуация в мире и спорте оставалась неопределенной, становилось очевидно: статус есть, а реальной возможности выступить — нет. Вот это, наверное, было самым обидным. Ты вроде делаешь все правильно, получаешь бумагу, к которой шла, а дальше — тишина.
— В итоге, имея нейтральный статус, ты так и не вышла на международную арену и объявила о завершении карьеры. Почему пришла к этому решению?
— Любой спорт высших достижений — это не только красивый купальник и медали, это жесткий график, нагрузки, травмы, постоянный стресс. Когда ты видишь конкретную цель, все это оправдано: ты знаешь, ради чего просыпаешься в шесть утра.
Но когда год за годом живешь в режиме ожидания, не понимая, сможешь ли вообще реализовать себя на тех стартах, о которых мечтала с детства, приходит момент переоценки. Я поняла, что не хочу бесконечно находиться в состоянии «а вдруг», «а может быть».
Решение завершить карьеру не было спонтанным — оно зрело постепенно. Я разговаривала с близкими, с тренерами, с врачами, честно взвешивала: сколько здоровья и сил это требует, и есть ли сейчас перспектива, которая оправдывает такой путь. В какой-то момент внутренне стало понятно: пора остановиться.
— Насколько тяжело психологически дается такой шаг — признать, что спортивная глава завершена?
— Это очень непросто. Ты с детства живешь в жесткой системе: тренировки, сборы, соревнования, восстановление, снова тренировки. Вся жизнь выстроена вокруг ковра.
И вдруг в один момент этого больше нет. Сначала кажется, что ты просто «в отпуске», что через пару недель снова вернешься в зал и всё пойдет по привычному сценарию. А потом приходит осознание: нет, это действительно конец спортивной карьеры.
Здесь важно не замыкаться в себе. Я много разговаривала с родителями, с девочками, которые уже проходили через завершение карьеры. Поддержка близких людей помогает пережить этот переход без сильного слома.
— На чем ты держалась в моменты, когда было особенно тяжело?
— Мне всегда помогала внутренняя дисциплина, которую привила гимнастика. Есть задача — ее нужно выполнить, шаг за шагом. Когда становилось тяжело, я разбивала большие проблемы на маленькие: сегодня просто сходить на тренировку, завтра сделать чуть лучше, послезавтра добавить сложность.
Еще очень важно уметь переключаться. Музыка, книги, учеба — любые занятия, которые позволяют на время отвлечься от мыслей о том, что будет дальше. Если все время прокручивать в голове только гимнастику, очень легко эмоционально сгореть.
— Оглядываясь назад, что для тебя самое ценное в пройденном пути?
— Не медали и не титулы, хотя они, конечно, тоже важны. Самое ценное — люди и характер, который сформировался благодаря гимнастике.
Я научилась работать на результат, даже когда не хочется и больно. Научилась проигрывать, вставать и продолжать. Научилась ценить труд — свой и чужой. Эти качества останутся со мной, чем бы я ни занималась дальше.
Очень благодарна своим первым тренерам в Ростове, тренерскому штабу сборной, всем девочкам, с кем мы делили ковры и раздевалки. Каждый из них внес свой вклад в то, какой я стала.
— Чем интересуется человек, который только что ушел из большого спорта? Уже есть понимание, чем хочешь заниматься дальше?
— После завершения карьеры у любого спортсмена начинается период поиска. Ты как будто снова оказываешься в точке выбора — только теперь не между танцами и гимнастикой, а между разными дорогами в жизни.
Мне интересно то, что связано со спортом — передача опыта, работа с детьми, понимание, как можно сделать подготовку более осознанной и бережной к здоровью. В то же время хочется уделить больше времени учебе, развитию вне ковра, попробовать себя в новых ролях.
Сейчас я не спешу навешивать на себя ярлык одной профессии. Важно спокойно прислушаться к себе, понять, где ты по-настоящему горишь, и уже потом делать выбор.
— Что бы ты сказала девочкам, которые только начинают заниматься гимнастикой и мечтают о сборной?
— Во‑первых, нужно честно понимать: путь не будет легким. Будут слезы, будут моменты, когда захочется все бросить. И это нормально. Важно не принимать решения в состоянии эмоций.
Во‑вторых, нужно уметь слушать тренера, но при этом не забывать о себе. Если что-то сильно болит, если чувствуешь, что организм не справляется, нужно говорить об этом. Здоровье — это не то, чем можно жертвовать ради одной медали.
И, наконец, главное — любить то, что ты делаешь. Если в гимнастике нет внутренней любви и интереса, то никакие цели и статусы не помогут долго держаться. Любовь к делу — единственное, что по-настоящему выдерживает любые испытания.
— А родителям юных спортсменок что бы посоветовала?
— Поддерживать, а не давить. Ребенку и так сложно в жесткой спортивной системе, ему не нужна вторая «система» дома. Семья — это место, где можно быть собой, а не только «гимнасткой, которая должна выиграть».
Важно интересоваться не только результатом, но и тем, как ребенок себя чувствует, что его радует, что расстраивает. Иногда простое «я с тобой, что бы ни случилось» дает больше сил, чем любая награда.
— Если бы можно было вернуться в начало пути, ты снова выбрала бы гимнастику?
— Да. Несмотря на все сложности, травмы, слезы, неопределенность, я бы снова пошла в зал.
Гимнастика дала мне невероятный опыт — и спортивный, и жизненный. Она научила меня верить в себя, работать, уважать труд других. Это часть меня, и я благодарна за каждый день, проведенный на ковре, даже если моя история закончилась немного не так, как я когда-то мечтала.