«Была обижена на систему и на весь мир»: тяжелоатлетка Яна Сотиева — о возвращении в сборную, европейском серебре, дисквалификации и незакрытом гештальте
Российская тяжелая атлетика только в 2025 году снова вышла на международный уровень. Первым крупным стартом после длительной паузы стал чемпионат мира — тогда наша команда осталась без медалей. Но уже в 2026-м ситуация изменилась: на чемпионате Европы в Батуми россияне громко заявили о себе, взяв семь наград — одно золото, четыре серебра и две бронзы.
Одной из героинь турнира стала 23-летняя Яна Сотиева, выступавшая в весовой категории до 86 кг. Для нее это был первый международный старт после пяти лет перерыва, включая двухлетнюю дисквалификацию. Несмотря на огромный простой и непростую подготовку, Яна сразу ворвалась в элиту — серебро в такой ситуации многие болельщики воспринимают как полноценное золото.
Сотиева до бана уже успела заявить о себе: в 2021 году она завоевала серебряную медаль чемпионата Европы и бронзу чемпионата мира в категории до 76 кг. Потом последовал дисквал, связанный не с ее сознательным нарушением, а с проблемой добавок (БАДов) — и многолетняя пауза в международной карьере. Сегодня Яна снова в строю и открыто говорит о пережитом, о том, как почти перестала верить в справедливость, и о цели, которую до сих пор считает незакрытым гештальтом.
***
— Ты вернулась на международную арену спустя пять лет. До чемпионата Европы признавалась, что очень волнуешься. Как в итоге прошло само выступление — эмоционально?
— Волнение никуда не делось, оно сопровождало меня весь старт. На разминке и уже в помосте был мандраж, руки немного дрожали. Но, как ни странно, именно это внутреннее напряжение помогло собраться. Я не позволила себе «поплыть», выровняла дыхание, поймала концентрацию и ощутила ту самую уверенность, которая была у меня до всех этих перерывов и дисквалификаций. В итоге я почувствовала: да, это снова я, та самая Яна, которая умеет выходить и делать свою работу.
— За время твоего отсутствия тяжелая атлетика, кажется, сильно менялась — новые правила, допуск в нейтральном статусе, другая конкуренция. Ты ощутила изменения?
— На самом помосте, если честно, ощущение, что ничего кардинального не изменилось. Принцип тот же: выходишь, поднимаешь, борешься с собой и соперницами. По организации, атмосфере — все очень похоже на то, что было раньше.
Сильнее всего чувствуется разница между российскими стартами и международными. У нас внутри страны конкуренция все-таки не такая жесткая. Когда ты долго сидишь дома, поднимаешь свои веса и понимаешь, что ты уверенный лидер, появляется риск застояться — вроде и работаешь, но предела напряжения нет. А на Европе ты видишь соперниц, которые тоже добавляют, и понимаешь: если ты расслабишься, тебя просто «проедут». Это очень мотивирует.
— Перед чемпионатом Европы ты говорила, что не хочешь называть конкретные килограммы, чтобы не сглазить, но задача — выйти на свой максимум. Сейчас можешь раскрыть, на какие цифры вы с тренером ориентировались и насколько получилось их реализовать?
— В рывке мы еще на первом сборе, за семь недель до старта, прикинули план — около 112 кг. Эти цифры были вполне рабочими, и мы к ним шли. В итоге получилось подтвердить этот уровень.
В толчке, конечно, есть осадок. Мне не засчитали второй подход, а именно он должен был стать ступенькой к моему максимальному весу. Из-за этого не удалось выжать из себя все, что планировала. Сразу после выступления было очень обидно: я понимала, что при удачном стечении обстоятельств могла забрать золото и по отдельным упражнениям, и в сумме.
Сейчас, спустя месяц, это уже не воспринимается как трагедия. Скорее как мотивация: я точно знаю, что способна выиграть, и хочу вернуться, чтобы уже без разговоров доказать это на помосте.
— Болельщики восприняли твое серебро как маленький подвиг, учитывая два года дисквалификации и долгий простой. Прошло немного времени — как сама относишься к этой медали?
— Если смотреть трезво, без эмоций, это очень достойный результат. Я действительно выпала из тренировочного процесса почти на два года: не просто снизила нагрузки, а фактически не занималась профессионально. В зал вернулась только после окончания дисквалификации, и до первых стартов было где-то шесть-семь месяцев. Для тяжелой атлетики это крошечный срок, учитывая специфику нагрузок и необходимость аккуратно подводить организм.
И в таких условиях выйти и взять серебро чемпионата Европы — я считаю это победой над собой. Конечно, спортсмен всегда хочет больше, и внутри у меня сидит чувство, что могла сделать еще. Но если оглянуться на путь, который пришлось пройти, я горжусь этой медалью.
— Ты должна была вернуться на международный уровень еще год назад, когда тяжелоатлетов начали допускать в нейтральном статусе. Но тебе несколько раз отказывали. Вам объясняли, почему?
— Нет. Это самое неприятное — ты не понимаешь, за что борешься. Мы подавали документы, выполняли все требования, ожидали решения. В ответ — просто «отказано», без внятной аргументации. До сих пор нам никто официально не разъяснил причины. А когда нет ясности, голова забивается лишними мыслями: начинаешь искать ответы там, где их нет.
— Как ты переживала эти отказы? Было ощущение, что путь обратно в большой спорт просто перекрыт?
— Первый отказ я еще восприняла относительно спокойно. Да, расстроилась, но думала: «Ну ладно, попробуем еще раз, может, сейчас что-то не так с документами, дальше все пойдет».
Когда пришел второй отказ, стало тяжелее. Появилось ощущение, что ты стучишься в закрытую дверь, а тебе никто не открывает, еще и не объясняет, почему. В какой-то момент я реально начала опускать руки, появлялась мысль: может, судьба говорит, что нужно остановиться?
Меня спасло только то, что я по натуре упрямая. Есть фраза, что надежда умирает последней — у меня так и вышло. Я сказала себе: «Раз уж я столько выдержала, не имею права сдаться на этом этапе». В третий раз отправляли запрос уже с внутренним ощущением: либо сейчас, либо никогда. И в этот раз все получилось.
— В момент, когда узнала, что нейтральный статус наконец одобрен, что чувствовала?
— Это был микс из облегчения, радости и злости. Облегчение — потому что многомесячное напряжение спало: наконец-то не ты бежишь за шансом, а шанс реально появляется. Радость — потому что за этим решением стояли годы работы, нервов, ожиданий.
Злость — потому что я понимала, сколько времени уже потеряно. Сразу захотелось доказать и себе, и тем, кто сомневался: я не просто так все это терпела. Это дало бешеную мотивацию на подготовку к чемпионату Европы. Я тренировалась с ощущением, что у меня есть один большой шанс, и нельзя его профукать.
— Ты уже была призером Европы и мира в 2021 году в весе до 76 кг. Сейчас выступаешь в гораздо более тяжелой категории — до 86 кг. Как к этому пришли?
— Это во многом следствие постоянных изменений в олимпийской программе. Тогда, когда формировали олимпийские категории, мне пришлось набирать вес до 81 кг, потому что именно эта категория входила в олимпийский набор. Опуститься до 71 кг при моей комплекции было нереально: я просто физически не смогла бы показывать прежние результаты.
Два года я выступала и тренировалась как «восьмидесятиодна», а потом случилась дисквалификация и пауза. За время отсутствия я, наоборот, сильно похудела — вес упал примерно до 74 кг. Когда мы с тренером начали планировать возвращение, стоял выбор: либо снова идти в район 77, либо пробовать 86 кг.
Категорию 77 мы посчитали «пережитым этапом». Да, я могла туда вернуться, но вместе с весом наверняка вернулись бы старые травмы. В тяжелой атлетике парадокс: чем выше весовая категория (в разумных пределах), тем меньше риск хронических травм за счет более комфортного состояния организма. В итоге решили не рисковать и идти в 86 кг.
— Насколько комфортно ты сейчас ощущаешь себя в этой новой категории?
— Пока честно скажу: тяжело. В прямом и переносном смысле. Девочки там крупнее, мощнее, у многих за плечами годы выступлений именно в этом весе. Они давно адаптированы под большие рабочие килограммы.
Мне приходится перестраивать и тело, и голову. Организм привыкает к новому весу, меняется техника, приходится учиться грамотно использовать новые габариты, контролировать скорость, стабилизацию. Но я уже чувствую, что этот путь правильный: с каждым месяцем движения становятся увереннее, и я начинаю ощущать себя частью этой категории, а не «гостьей» на один турнир.
— Давай вернемся к самой болезненной теме. Твоя двухлетняя дисквалификация связана с добавками. Что тогда произошло и как ты это пережила?
— Это до сих пор очень тяжелая тема. Я не делала ничего осознанно запрещенного, не пыталась получить преимущество за счет допинга. Ситуация произошла из-за добавки, которая, как потом выяснилось, содержала запрещенное вещество. На бумаге это моя ответственность — да, я понимаю правила, подписываю документы. Но по-человечески, конечно, было ощущение жестокой несправедливости.
Когда пришло уведомление о дисквалификации, я будто выпала из реальности. Было чувство, что все, к чему я шла с детства, у меня просто забрали, не оставив шансов объяснить, что это ошибка не по злу, а по неосторожности. Особенно обидно, что я как раз тогда вышла на хороший уровень: медали Европы и мира, прогресс, планы на Олимпиаду.
— Ты говорила, что была «обижена на систему и мир». Как это проявлялось?
— Я долго не могла заставить себя даже смотреть соревнования. Включала трансляции — и внутри будто все сжималось: «Это могла быть я, я должна там быть». Я была обижена на всю систему, потому что казалось, что со мной поступили слишком жестко, не учитывая обстоятельств.
Потом обида расширилась до всего мира: «Почему именно со мной? За что?» Психологически было тяжело — у друзей и родных своя жизнь, у них работа, учеба, а у тебя ощущение, что твоя главная дорога перекрыта.
В какой-то момент я даже думала полностью бросить спорт, потому что не видела перспектив. Но со временем злость и обида начали постепенно перерастать в другое чувство — в желание все-таки вернуться и доказать, что я не та, кем меня хотели выставить.
— Что помогло пережить эти два года вне помоста? Все-таки далеко не каждая выдерживает такой удар.
— Во-первых, семья. Родители, близкие — они не осуждали, не спрашивали бесконечно «как так получилось», а просто были рядом и поддерживали. Они говорили: «Даже если больше не выступишь, ты остаешься нашим человеком, наша жизнь от этого не рушится». Такое безусловное принятие дает опору.
Во-вторых, помогло то, что я научилась жить без помоста. Звучит странно, но это важный опыт. Я занялась другими вещами, больше времени проводила с близкими, осваивала хобби. В какой-то момент даже всерьез задумалась над тем, чтобы окончательно сменить сферу, получить профессию, не связанную со спортом.
И именно понимание, что у меня есть жизнь вне штанги, в итоге позволило вернуться уже без паники. Я шла обратно не из страха «а что я буду делать, если не спорт», а из искреннего желания закончить историю по‑честному, а не поставить точку в самый темный момент.
— Ты упоминала про «незакрытый гештальт». О чем речь? Об Олимпийских играх?
— Да, в первую очередь о них. Для любого спортсмена Олимпиада — это вершина, ради которой выдерживаешь все: сгонки веса, травмы, дисквалификации, бюрократию. Когда начались все эти истории с допуском, мне казалось, что у меня просто украли шанс хотя бы побороться за мечту.
Сейчас я очень четко чувствую: у меня есть незакрытый гештальт в виде Олимпийских игр. Возможно, я не могу контролировать допуск, формат статуса, политическую обстановку, но я могу контролировать то, в какой я форме, готова ли я в случае шанса за нее уцепиться.
Если в итоге судьба сложится так, что я не попаду на Олимпиаду — я хочу, чтобы это было не потому, что я опустила руки, а потому что обстоятельства объективно сильнее. Тогда внутри будет ощущение завершенности. А пока его нет — есть только огромное желание продолжать.
— При такой нагрузке и всех пережитых историях, откуда берешь силы возвращаться в зал каждый день?
— Честно? Из простых вещей. Из ощущения прогресса: когда ты видишь, что сегодня делаешь то, что еще месяц назад не получалось, появляется азарт. Из поддержки тренера — когда человек верит в тебя, даже если ты сама сомневаешься. Из маленьких целей: сначала выполнить план тренировочного дня, потом подготовительного сбора, потом отборочного старта.
И, конечно, из мечты. Сколько бы раз она ни откладывалась, она есть. Иногда она раздражает, потому что кажется недостижимой, но в глубине души именно она заставляет вставать и идти на тренировку даже тогда, когда ничего не хочется.
— В одном из разговоров ты как-то упоминала, что любишь мотоциклы и скорость. Это часть твоей «неспортивной» жизни или это тоже способ выплеска эмоций?
— Мотоцикл для меня — это совсем другая сторона жизни. В спорте все очень структурировано: режим, питание, сон, план тренировок, контроль каждого шага. На мотоцикле — наоборот: чувство свободы, дороги, когда ты одна и твой путь зависит только от тебя.
Но я не экстремал и не безумец, который ищет риска ради риска. Скорее это способ переключиться, сменить картинку. Когда долго живешь в жестких рамках, иногда нужно дать мозгу «подышать». Для меня мотоцикл — как глоток воздуха, который помогает потом с новыми силами вернуться в зал.
— Какой сейчас твой главный спортивный ориентир? Что хочешь увидеть в протоколе через год-два?
— Я очень хочу стабильно войти в круг лидеров своей категории на международных стартах. Не просто «выстрелить» разово, а каждый турнир выходить с пониманием: «За медаль я борюсь по‑настоящему».
По цифрам — это прибавка и в рывке, и в толчке, выход на те килограммы, о которых мы с тренером говорим уже в перспективе. А если говорить глобально — это, конечно, золото крупного турнира. Я уже знаю вкус серебра Европы и бронзы мира, и понимаю, что хочу встать на верхнюю ступень. Это цель, которая сейчас меня очень цепляет.
— Если бы ты могла вернуться в 2021 год и что-то подсказать себе той, еще до дисквалификации, что бы сказала?
— Сказала бы внимательнее относиться к каждой мелочи и не верить, что все под контролем, если чего-то не проверила лично. Но еще важнее — сказала бы не бояться. Тогда многое казалось само собой разумеющимся: результаты растут, медали приходят, будущее вроде бы ясно.
Я бы подсказала себе, что впереди будет очень больно, но это не конец. И что через несколько лет я все равно выйду на помост, услышу объявление своей фамилии и пойму: я не сломалась. Наверное, тогда переживать этот путь было бы чуть легче.
***
История Яны Сотиевой — про спорт, в котором килограммы на штанге часто оказываются легче, чем груз решений, принимаемых за спиной спортсмена. Двухлетняя дисквалификация, бесконечная борьба за допуск, смена весовой категории и внутренние сомнения не помешали ей вернуться и взять серебро Европы спустя полгода полноценной подготовки.
Сама Яна воспринимает этот успех не как точку, а как отправную: незакрытый гештальт в виде Олимпийских игр по‑прежнему впереди. А пока она выходится на помост в нейтральном статусе, борется с более тяжелыми соперницами и с каждым стартом доказывает, что место в элите тяжелой атлетики она по-прежнему заслуживает.