Великую Роднину заставили вступить в партию. Для нее это так и осталось игрой
Легендарная фигуристка Ирина Роднина — одна из главных звезд советского спорта. За свою карьеру она трижды становилась олимпийской чемпионкой, десять раз выигрывала чемпионаты мира и одиннадцать — Европы. Причем все эти вершины она брала с разными партнёрами: сначала выступала в паре с Алексеем Улановым, позже — с Александром Зайцевым.
Неудивительно, что к спортсменке, которой восхищались миллионы, очень быстро возник и политический интерес. В Советском Союзе такие фигуры просто не могли оставаться «вне системы» — их старались обязательно видеть в рядах Коммунистической партии. Так произошло и с Родниной.
Первое предложение: «вы еще не достойны»
Впервые о вступлении в КПСС с ней заговорили сразу после сенсационной победы на чемпионате мира 1969 года. Тогда к юной чемпионке обратились с, по сути, не просьбой, а настоятельным «предложением» вступить в партию.
Однако в тот момент Ирина сумела мягко, но твердо отодвинуть этот вопрос. В своей книге «Слеза чемпионки» она вспоминала, что ответила чиновникам примерно так: коммунист, по ее представлениям, — это человек очень сознательный и высокообразованный, а она, мол, до такого уровня еще не доросла. Ей нужны время, учеба и жизненный опыт.
Этот аргумент тогда сработал. Но лишь на время.
«Хватит тянуть»
Спустя пять лет, в 1974 году, разговор о партийном билете вернулся уже в приказном тоне. Родниной прямо сказали, что откладывать больше нельзя: институт окончен, возраст и статус не позволяют оставаться в стороне.
К этому моменту давление усилилось. На стороне партийных функционеров оказались уважаемые в спортивном мире люди. Рекомендацию в КПСС Ирина получила от Анатолия Тарасова — фигурного, харизматичного оратора, тренера и человека с колоссальным авторитетом.
Роднина вспоминала, что, слушая его выступление, ощущала: он говорит о ней искренне, без наигранного пафоса. Когда такой «маститый» человек даёт характеристику молодой спортсменке, подчеркивая её человеческие и профессиональные качества, — отказаться становится трудно. По её словам, в тот момент вступление в партию воспринималось не как идеологический шаг, а как знак огромного профессионального признания.
В ее поддержку тогда высказался и известный баскетбольный тренер Александр Гомельский. Для Ирины это было важно: за её спиной стояли не абстрактные партийные структуры, а конкретные люди, которых она уважала.
Без иллюзий: «никаких идейных мыслей»
При этом сама Роднина честно признаётся: ни в юности, ни позже она не была носителем каких-то особых «идейно выверенных» убеждений. В комсомоле она состояла формально, не вдаваясь в суть организационной и политической жизни.
Та же история повторилась и с партией. Она не пыталась глубоко разбираться, в чем реальное содержание и смысл партийной деятельности. В своих мемуарах фигуристка пишет, что уверена: во многих странах люди, полностью погружённые в профессиональное дело и целеустремленно идущие к вершинам, редко уделяют много внимания политическим баталиям, происходящим вокруг.
Для нее это было чем-то вроде обязательной части большого советского спектакля: правила игры заданы, и если хочешь выполнять свою работу, тебе приходится принимать эти правила, не считая их сущностью собственной жизни.
«Мы играли в игры, в которые надо было играть»
Роднина прямо говорит, что считала происходящее вокруг политическое действие «игрой». Она не видела в этом подлинной внутренней вовлеченности — ни своей, ни многих своих сверстников.
По ее словам, осуждать себя и поколение за это она не собирается: «мы играли в те игры, в которые было положено играть». Более того, как отмечает Ирина, большая часть страны участвовала в этой игре куда более сознательно и добровольно, чем люди из мира спорта, для которых главным смыслом были тренировки, соревнования и результат.
В ее воспоминаниях звучит и ещё один важный мотив: она слабо помнит политические события того периода. Внимание было целиком поглощено фигурным катанием, балетом, творческими вещами, которые непосредственно были связаны с её работой на льду.
«Я просто не жила этой реальностью»
Роднина признаётся, что практически не следила за тем, что происходило в кино, на эстраде, на стройках «светлого будущего». Фамилии передовиков производства, деятелей культуры, не говоря уже о членах Политбюро, в её памяти не задерживались. Это было не от нелюбопытства и не от ограниченности — просто не оставалось ни сил, ни времени.
Это типичный портрет спортсмена высочайшего уровня советской эпохи: тренировочный режим, сборы, выступления, реабилитация, снова тренировки. В таком ритме идея «осознанного участия» в политике выглядит роскошью, которую позволить себе просто невозможно.
По сути, Роднина показывает изнутри, что для большого спорта того времени партийная принадлежность часто была элементом статуса, атрибутом системы, а не внутренним выбором. Многие звезды спорта жили в «узком» мире льда, площадки, зала, и мир официальной идеологии сосуществовал с этим профессиональным пространством параллельно, почти не пересекаясь с ежедневной реальностью тренировок.
Партийный билет как часть советского «контракта»
История Родниной с КПСС хорошо иллюстрирует негласный «договор» между государством и элитными спортсменами в СССР. Ты приносишь стране медали, славу и признание, а взамен система обеспечивает тебе особый статус, ресурсы, возможности для тренировок и выступлений — но и требует демонстративной лояльности.
Вступление в партию в таком контексте выглядело не столько идеологическим актом, сколько логичным шагом по служебной лестнице: ты уже символ государства, значит, должен быть «правильным» и на бумаге. Для многих это было скорее ритуалом, чем личной внутренней клятвой.
Роднина честно говорит: она это понимала и относилась к этому как к части правил. Ей было важно, что её профессиональные качества признаны такими мастерами, как Тарасов и Гомельский. А что это признание оформлялось через политическую структуру, было, по сути, особенностью времени.
Спорт, эмиграция, возвращение
После окончания активной спортивной карьеры Ирина Роднина не ушла с льда окончательно. Она работала тренером, передавала свой опыт молодым, формировала новое поколение фигуристов.
Значимым этапом её жизни стала работа и жизнь в США. Для бывшей советской звезды это был совершенно иной мир — и с точки зрения быта, и с точки зрения отношения к спорту, и, разумеется, с точки зрения политики. Контраст между прежней реальностью «игры в партию» и западной системой, где спорт и политика официально гораздо жёстче разделены, не мог не повлиять на её взгляды.
Однако в конечном итоге Роднина вернулась в Россию и постепенно вошла уже в новую, постсоветскую политику — на этот раз вполне официально и открыто.
От «игры» в политику — к реальной политической карьере
По возвращении в страну Ирина Константиновна стала депутатом Государственной думы. Этот шаг уже нельзя назвать вынужденным партийным ритуалом — это осознанный переход в публичную политику.
Её депутатская деятельность во многом опирается на прежний опыт: она хорошо понимает устройство спортивной системы, проблемы детско-юношеского спорта, вопросы подготовки резервов, статус тренера и спортсмена. Спорт остаётся её темой и в политике, но теперь она участвует в формировании правил, а не только следует им.
Парадоксально, но человек, который в советские годы воспринимал членство в партии как элемент игры и профессионального сценария, в новой России стал реальным политическим игроком. Это показывает, насколько изменились и страна, и сам подход к тому, что такое политика и как в ней участвовать.
Взгляд на прошлое без оправданий и пафоса
В своих мемуарах Роднина не пытается оправдываться за вступление в КПСС, не изображает из себя подпольного диссидента или, наоборот, убеждённого идеолога. Она описывает события честно и буднично: так было принято, так работала система, так приходилось жить, если ты хотел заниматься любимым делом на высочайшем уровне.
Её рассказ — это взгляд человека, который прожил несколько эпох и увидел, как меняются декорации, но остаётся неизменной суть: профессионал идёт за своим делом, а политика подстраивается под него или требует определённой «игры» по правилам времени.
Почему её история до сих пор важна
История Ирины Родниной помогает понять, как в действительности функционировал союз спорта и политики в СССР, без мифов и радикальных оценок. Для многих известных спортсменов партийный билет был не символом веры, а условием работы.
При этом Роднина не отказывается от ответственности за сделанный выбор — она просто объясняет, как он выглядел изнутри. И это, пожалуй, один из самых ценных аспектов её воспоминаний: они показывают живого человека, который в конкретных исторических обстоятельствах искал возможности заниматься своим делом и побеждать, даже если для этого нужно было вступить в игру, которую он внутренне не считал своей.
Так великая фигуристка, вынужденная стать коммунистом, так и сохранила к происходящему особое отношение: для неё это была, прежде всего, часть большой, навязанной, но необходимой игры — игры, в которой она всё равно оставалась самой собой и продолжала делать то, что умела лучше всех — побеждать на льду.