Казанский о словах Родниной: «Получается, проблема не в законах, а в нашем народе?»
Спор вокруг возвращения пива на футбольные стадионы в России получил новое развитие после резкого комментария спортивного журналиста Дениса Казанского в адрес Ирины Родниной — легендарной фигуристки и депутата Госдумы. Поводом стали высказывания Родниной о блокировке инициативы Минздрава по возвращению продажи пива на аренах.
Роднина, комментируя позицию противников легализации пива на стадионах, попыталась объяснить, почему, по её мнению, российские реалии отличаются от европейских. Она отметила, что во многих странах болельщики спокойно употребляют алкоголь во время матчей, туда ходят целыми семьями, и это не приводит к вспышкам агрессии и массовым беспорядкам. При этом в России, по её словам, действуют куда более жёсткие ограничения — вплоть до нулевой нормы алкоголя при вождении.
Депутат связала это с особенностями поведения россиян. По её логике, если у нас разрешить пиво на трибунах, то значительная часть болельщиков не сможет «совладать с эмоциями». Роднина задала вопрос: стоит ли вообще вести ребёнка на футбол, если рядом взрослые могут выпивать и вести себя непредсказуемо? Отсюда, по её мнению, вытекает и необходимость строгого регулирования — от запрета алкоголя до разведения фанатов по секторам и контролируемого выпуска со стадиона после матча.
В качестве примера она привела собственный опыт посещения матчей в Европе, в том числе игры «Барселоны». Там, как подчеркнула Роднина, болельщики приходят на стадион семьями, спокойно смотрят футбол, не устраивают драк, а многотысячная арена опустошается за 15-20 минут без особых проблем и жёстких ограничительных мер. В отличие от российских стадионов, где организаторы вынуждены выпускать людей секторами, чтобы избежать давки и конфликтов.
Денис Казанский, разместив у себя в телеграм-канале выдержки из комментария Родниной, обратил внимание на, как он сформулировал, «поразительную логику оправдания запретов». Его зацепила ключевая мысль: причина всех ограничений — «такой у нас народ». По сути, отметил Казанский, получается, что европейцам просто «повезло с публикой», а российским болельщикам — нет.
С иронией он разбирает этот подход: стоит лишь допустить продажу пива на футболе, как стадион мгновенно превращается, по логике сторонников запретов, в «рассадник алкоголизма и угрозу семейным ценностям». Дальше, по этой цепочке, якобы неминуемо последуют падение рождаемости, рост числа разводов, «брошенные дети и одинокий алкоголизм родителя». Казанский намеренно доводит эти страхи до абсурда, показывая, насколько гипертрофированными выглядят подобные аргументы.
Отдельно журналист напоминает, что на ряде хоккейных арен в России пиво уже официально продаётся — и никаких катастрофических последствий это не вызывает. По его словам, зрители там ведут себя вполне обычно: приходят на матчи, болеют за свою команду, часто приходят с детьми — и это не превращает арену в поле боя. В этом контексте он задаётся вопросом, почему футболу приписывается особый разрушительный потенциал, если на других видах спорта та же практика не вызывает таких опасений.
Казанский также приводит саркастическое сравнение с миром классической культуры. Он напоминает недавние случаи громких конфликтов и скандалов в «Домах музыки» и театрах, где люди вовсе не ассоциируются с футбольными фанатами, но всё равно умудряются устраивать откровенно некрасивые сцены. При этом, замечает он, продажу алкоголя в театральных буфетах никто не спешит ограничивать, хотя логика «запретим — и будет тише» там почему-то не применяется.
В финале своей реплики Казанский возвращается к примеру «Барселоны» и европейских стадионов. Он признаёт, что атмосфера там действительно чаще выглядит более дружелюбной и спокойной. Но при этом предлагает мысленный эксперимент: что было бы, если бы и в Испании зрителей после матча держали на арене и выпускали секторами, растянув процесс на час, да ещё в плохую погоду? Насколько «мирным» оставался бы там выход со стадиона в таких условиях? Здесь он подводит к мысли, что проблема не только и не столько в «менталитете народа», сколько в организации процесса и в отношении к аудитории.
За этим спором о пиве на стадионах скрывается более глубокий конфликт двух подходов — патерналистского и ответственностного. Первый исходит из установки: «Нашим людям доверять нельзя, их нужно жёстко ограничивать, иначе начнётся хаос». Второй предполагает, что зрелое общество формируется не через бесконечные запреты, а через выстраивание правил, которые уважают как права, так и ответственность граждан. Казанский фактически критикует позицию, в которой народ изображается как масса, которой можно управлять только через запреты.
Важно и то, что позиция Родниной звучит особенно контрастно именно потому, что она ссылается на европейский опыт, но делает из него обратный вывод. Она признаёт, что там семьи спокойно ходят на футбол, что многотысячные стадионы быстро и безопасно опустошаются, что не требуется агрессивное разведение болельщиков. Однако вместо попытки перенять лучшие практики организации матчей и работы с фанатами, делает акцент на том, что «у нас так не получится», потому что «люди другие». Это, по сути, снимает ответственность с системы — клубов, лиг, организаторов, силовых структур — и перекладывает её целиком на болельщика.
Казанский же обращает внимание: когда в одной и той же стране, в схожих условиях, один вид спорта живёт с продажей пива, а другой — под жёсткими ограничениями, удобнее всего объяснить разницу абстрактным «народ у нас такой». Но такой ответ ничего не меняет и не объясняет. Он не затрагивает вопросы инфраструктуры, подготовки стюардов, моделей рассадки, работы с фанатскими секторами, качества транспортной логистики вокруг стадиона. Именно эти факторы во многом определяют, превращается ли матч в праздник или в источник нервотрёпки.
Отдельный пласт дискуссии — тема детей на трибунах. Роднина говорит о рисках: мол, взрослые выпьют и не смогут сдержать эмоции, создавая опасную атмосферу для юных зрителей. Но в том же европейском опыте, на который она ссылается, дети как раз являются неотъемлемой частью футбольной культуры: клубы развивают семейные сектора, предлагают специальные билеты, детские активности на арене. Там не пытаются оградить ребёнка от футбола, а, наоборот, делают его частью игры, параллельно развивая культуру боления и взаимного уважения.
Можно спорить, нужно ли именно сейчас возвращать пиво на футбол в России и в каком формате — с ограничениями по крепости, по количеству, по времени продажи. Но обсуждать этот вопрос в логике «наш народ не готов, поэтому просто всё запретим» — значит отказываться от работы с причинами, довольствуясь борьбой с внешними проявлениями. Запреты могут временно снизить видимость проблемы, но не создают устойчивой культуры поведения — будь то спорт, музыка или любое массовое мероприятие.
Слова Казанского задели многих именно потому, что он вывел на поверхность главный нерв этой дискуссии: как к своему обществу относится власть и публичные фигуры. Если на каждом шагу повторять, что «наш человек» априори не умеет вести себя достойно без жёстких рамок, то не стоит удивляться, что и у людей исчезает ощущение уважения к себе со стороны государства. И наоборот, там, где болельщика видят не как потенциального нарушителя, а как партнёра и клиента, постепенно формируется и иная манера поведения.
История с пивом на стадионах — не только про алкоголь. Это тест на доверие, зрелость и готовность отказаться от простых объяснений вроде «народ у нас такой». Казанский своим выступлением показывает: пока каждая острая тема будет упираться в эту формулу, обсуждать развитие спорта, инфраструктуры и культуры боления по-взрослому будет очень сложно.