Сын погибших в авиакатастрофе российских чемпионов мира Максим Наумов завоевал право выступить на Олимпиаде-2026 в составе сборной США. Для 23‑летнего фигуриста это будет не просто дебют на Играх — в Милане он выйдет на лед уже без тех людей, которые с детства вели его к этой цели, — своих родителей, Евгении Шишковой и Вадима Наумова.
Финал чемпионата США в Сент‑Луисе стал завершающим этапом отбора в олимпийскую команду. Именно специальная комиссия решила, кто представит страну на Играх-2026. В список счастливчиков попал и Наумов — одиночник, чья жизнь еще год назад была фактически разрушена трагедией, о которой он сам до сих пор говорит с трудом.
Январь 2025 года стал для него точкой невозврата. Завершив очередной чемпионат США, Максим вернулся в Бостон. Его родители остались в Уичито: они проводили короткие тренировочные сборы с юными фигуристами, продолжая тренерскую работу, которая стала для них делом жизни после окончания соревновательной карьеры. Обратный путь вёл через Вашингтон, но самолет, на котором летели Евгения и Вадим, при заходе на посадку столкнулся с вертолетом над рекой Потомак. Никто из находившихся на борту не выжил.
Потеря оказалась двойной: вместе с самыми близкими людьми Максим лишился и тех, кто долгие годы был его наставниками на льду. Именно мама и папа ставили ему первые шаги, учили базовой технике, формировали характер спортсмена. Последний разговор с отцом состоялся буквально накануне трагедии. Почти час они подробно разбирали выступления Максима в Уичито, обсуждали, что нужно изменить в тренировках, чтобы повысить стабильность и прорваться на Олимпиаду-2026. Тогда это казалось рабочим планом на будущее, а стало их прощальной беседой.
После новости о катастрофе Наумов всерьез думал завершить карьеру. Он отказался от участия в чемпионате четырех континентов, исключив себя из международной повестки. Первое публичное выступление после трагедии состоялось лишь на мемориальном шоу памяти погибших фигуристов. Максим выбрал для проката «Город, которого нет» Игоря Корнелюка — одну из любимых композиций его отца. Лед, зал, музыка и одинокая фигура спортсмена в центре площадки — этот номер растрогал зрителей до слез и стал своеобразной точкой, с которой началось возвращение Наумова к спорту и к жизни.
Когда первоначальный шок отступил, стало ясно: либо он уходит с катка навсегда, либо пытается исполнить ту общую мечту, о которой столько лет говорили в их семье, — выйти на Олимпийские игры. В тот момент рядом с ним оказались люди, готовые поддержать и человечески, и профессионально. За подготовку к новому сезону взялись опытные специалисты Владимир Петренко и хореограф Бенуа Ришо. Они помогли перестроить тренировки, адаптировать программы к новым реальностям и, что не менее важно, вернули Максиму чувство опоры.
До этого сезона Наумов трижды финишировал четвертым на национальном первенстве, постоянно оказываясь в шаге от пьедестала и серьезного внимания со стороны отборочной комиссии. Ситуацию осложняло и то, что одна из трех олимпийских путевок была фактически заранее закреплена за Ильей Малининым — уникальным технарем с фантастическим набором четверных прыжков, с которым по уровню сложности не может конкурировать никто из американских одиночников. За оставшиеся два места развернулась жесткая внутренняя борьба, в которой сходились несколько почти равных по уровню спортсменов, и среди них — Наумов.
Справиться с нервным напряжением помогла внутренняя установка: Максим выходил на лед не только за себя. После произвольной программы он достал в «кисс-энд-край» небольшую детскую фотографию, где был запечатлен вместе с родителями. На этом снимке мальчик явно еще не понимал, что такое Олимпиада, но уже жил в миру фигурного катания. В Сент‑Луисе, держа этот кадр в руках, Наумов плакал — слезы были и от облегчения, и от осознания того, что семейная мечта наконец становится реальностью.
По итогам чемпионата США Максим впервые в карьере поднялся на пьедестал, завоевав бронзу. Этого результата оказалось достаточно, чтобы войти в олимпийский состав. В Милан он отправится вместе с Ильей Малининым и Эндрю Торгашевым, сформировав тройку одиночников, которые будут защищать честь американской команды в 2026 году.
После соревнований Наумов признался, что в момент объявления результатов в голове была только одна мысль — о родителях. Он вспоминал их разговоры, планы, бесконечные обсуждения значимости Олимпийских игр: «Мы много говорили о том, насколько Олимпиада важна для нашей семьи, насколько это часть нашей истории. Сразу подумал о них. Я хотел бы, чтобы они были здесь и разделили со мной этот момент, но чувствую их рядом — они со мной». Эти слова в зале встречали в полной тишине — казалось, даже журналисты не решались нарушить эту эмоциональную паузу.
Год, который прошел после трагедии, стал для Максима испытанием на прочность. Он учился снова выходить на лед без привычных подсказок родителей у бортика, принимать решения самостоятельно, брать на себя полную ответственность за каждое действие. Во многом именно внутренний перелом — осознание, что теперь он должен продолжать не только ради себя, но и ради их памяти, — и придал Наумову ту дополнительную силу, которая так заметна в его прокатах нынешнего сезона.
История Максима особенно символична, если помнить, кем были его родители. Евгения Шишкова и Вадим Наумов в 1990‑е годы входили в число сильнейших парников мира, становились чемпионами мира и Европы, представляли Россию на Олимпийских играх. Уже позже они переехали в США, продолжили карьеру как тренеры и хореографы, воспитав не одно поколение фигуристов. Для них фигурное катание было не просто профессией, а образом жизни, и именно это отношение они передали сыну.
Выступление за сборную США для Максима — естественный результат той среды, в которой он вырос и тренировался, а не отказ от своих корней. В его карьере причудливо сплетаются российская школа, которую заложили родители, и американская система подготовки, в которой он сформировался как самостоятельный спортсмен. В Милане он выйдет на лед под флагом США, но в его катании неизбежно будут читаться и традиции, и эстетика, унаследованные от семьи.
С психологической точки зрения Олимпиада-2026 может стать для Наумова не просто соревнованием, а своего рода личным рубежом. Он уже добился главного — отобрался на Игры, как мечтали его родители. Дальше перед ним откроются новые задачи: закрепиться в числе лидеров, доказать, что он способен бороться не только за участие, но и за высокие места. При этом сам факт попадания в олимпийскую команду уже сейчас воспринимается как победа над обстоятельствами, болью и собственными сомнениями.
Отдельного внимания заслуживает его произвольная программа нынешнего сезона. В ней почти нет случайных деталей: музыкальные фразы, хореография, паузы — всё выстроено так, чтобы показать внутренний путь спортсмена от утраты к принятию. Эксперты отмечают, что по эмоциональной насыщенности и честности исполнения Наумов заметно выделяется на фоне многих ровесников. Он не играет трагедию — он её проживает на льду, и зритель это чувствует.
Впереди у Максима сложный олимпийский год: плотный график стартов, необходимость удерживать форму, давление ожиданий. Но, как бы ни сложились его прокаты в Милане, сама дорога к Играм уже стала частью большой человеческой истории о стойкости, верности памяти и умении продолжать движение, когда кажется, что всё уже потеряно. И этим, по собственному признанию фигуриста, он будет гордиться всегда — независимо от того, какие места займёт и сколько медалей привезёт домой.