Почему Ирина Роднина сыграла роль "простушки" на разговоре о карьере после спорта
Победы на Олимпиадах и чемпионатах не гарантируют, что спортсмену будет легко устроить жизнь после завершения карьеры. Большой спорт требует полной самоотдачи, но рано или поздно его приходится оставлять - и тогда перед чемпионами встаёт вопрос, чем заниматься дальше. Ирина Роднина задумалась об этом ещё в период, когда продолжала выступать.
В 1979 году Роднина и её партнёр Александр Зайцев взяли паузу в соревнованиях: у пары родился сын Александр. Пока американские фигуристы Тай Бабилония и Рэнди Гарднер проводили один из лучших сезонов, завоевав титулы чемпионов США и мира, Роднина и Зайцев поступили в Академию общественных наук при ЦК КПСС. Там готовили людей для дальнейшей работы на руководящих должностях.
Для спортивного руководства образование фигуристов имело и практический смысл. Сергей Павлов, возглавлявший Комитет по физической культуре и спорту при Совете министров СССР, поддерживал Роднину и хотел, чтобы в управлении спортом работали люди, пришедшие из спортивной среды. Супруги успешно сдали вступительные экзамены. Однако затем выяснилось, что одного результата недостаточно: перед зачислением им предстояла беседа в ЦК.
Павлов объяснил Родниной, что в Академию обычно принимали уже состоявшихся партийных и государственных работников. Спортсменка, по его словам, не относилась к номенклатуре, а значит, её будущее после учёбы было трудно представить в привычной для системы схеме. Для прояснения ситуации Ирину пригласили на встречу на Старой площади с товарищем Грамовым, который позднее возглавил Госкомспорт.
К тому времени Родниной было почти тридцать, у неё уже рос ребёнок, но собеседник, как вспоминала фигуристка, говорил с ней так, словно перед ним была совсем юная спортсменка. Он избегал слова "номенклатура" и объяснял устройство системы на примерах партийных работников: после обучения секретарь горкома мог перейти на более высокий пост, а секретарь обкома или крайкома - получить новое назначение. А вот какую должность предложить фигуристке после Академии, собеседник не представлял.
Роднина решила не скрывать недоумения и специально изображала наивную спортсменку, которая снова и снова спрашивает: "Почему?" В её рассказе эта манера звучит как своеобразная игра: она заставляла собеседника продолжать объяснения, вместо того чтобы самой подстраиваться под официальный тон беседы. Отсюда и самоироничное описание своей роли - "дуры-спортсменки".
Когда Грамов заговорил о том, что после учёбы ей всё равно нужно будет определить место работы, Роднина предложила вариант: почему бы не стать заместителем председателя Спорткомитета? Ответ, судя по её воспоминаниям, застал собеседника врасплох. Он, вероятно, не ожидал, что спортсменка прямо назовёт высокую управленческую должность. Фигуристка предполагала, что после этого её могли счесть человеком, который не понимает границ допустимого.
При этом отказ не стал для Родниной катастрофой. Скорее, неприятное впечатление оставило ощущение несправедливости: экзамены она и Зайцев, по её оценке, сдали не хуже людей с подходящими для системы биографиями. В книге "Слеза чемпионки" фигуристка подчёркивала, что в спорте поднималась к вершине благодаря способностям и результатам, а не принадлежности к какой-либо административной группе.
Эта история показывает различие между двумя видами достижений. В спорте всё измеряется конкретными выступлениями, победами и мастерством. В системе управления значение имели также опыт, связи и заранее определённая карьерная траектория. Роднина столкнулась не с сомнением в своих спортивных заслугах, а с тем, что её достижения не давали очевидного ответа на вопрос, куда именно назначить её после окончания учёбы.
Пауза в соревнованиях не стала для пары концом спортивного пути. Вернувшись на лёд, Роднина и Зайцев ещё по одному разу выиграли чемпионат Европы и Олимпийские игры. Их возвращение доказало, что декретный отпуск и попытка получить образование не помешали продолжить карьеру на высшем уровне.
После завершения выступлений профессиональные пути супругов разошлись. Зайцев получил приглашение на работу в Спорткомитет, а Роднина стала трудиться в ЦК ВЛКСМ. Поэтому разговор в Академии оказался для неё не просто эпизодом с неудавшимся поступлением: он обозначил, насколько непросто чемпиону перейти от личных спортивных побед к работе в большой государственной системе.
Выбор роли "простушки" был для Родниной способом вести разговор на своих условиях. Вместо того чтобы молча принять уклончивые объяснения, она задавала прямые вопросы и доводила собеседника до конкретного ответа. Именно эта манера - открытая, настойчивая и не слишком удобная для официального общения - и могла создать впечатление, будто перед чиновником "девчонка со съехавшей крышей". Но за внешней простотой стояло понимание ситуации и нежелание делать вид, что непрозрачные правила очевидны.